33 удовольствия
Ивана Урганта

Более или менее серьезные рассуждения телеведущего о жизни. 33 умозаключения на заданные темы.

— Про славу. Когда тебя узнают, не всегда значит, что пришла слава. Слава — это если ты в космос слетал, или когда ты «Оскар» получил, или когда ты «Оскар» не получил, но ножом ударил члена киноакадемии. Это уже дурная слава. А в моем случае это скорее известность.

— Про деньги и их отсутствие. Был период, когда у меня вообще не было денег. Не вообще даже, а вообще-вообще. Ехал на трамвае и думал, вдруг зайдет контролер. Ведь фраза, что я внук народной артистки, не поможет. И когда появились первые деньги, пошел и купил джинсы и ботинки на Невском проспекте. И был счастлив. После тех джинсов было много других. Но все они голубой простроченной клепанной стаей пролетали мимо. А вот те, первые — помню.

— Про деньги, когда они есть. Никакого удовольствия от денег я не получаю. Удовольствие доставляет то, что ты на эти деньги можешь купить. Хотя чисто тактильное… Иногда, чтобы успокоиться, берешь пачечку-другую, сидишь, пересчитываешь. Помял… похрустел… отложил и передумал покупать эти туфли из питона.

— Про работу и планы. Стараюсь не делать то, от чего не получаю удовольствия. Это основной плюс того, чем я занимаюсь. В моей профессии самое важное иметь возможность выбора, и она у меня пока есть. Что касается планов… То я традиционно о них рассказывать не собираюсь, чтобы люди с других каналов не вышли первыми в перьях на сцену ГКД.

— Про Петербург. Основные самые важные события, связанные с моей жизнью, произошли в Петербурге: первая любовь, первое все. Я купил там первую машину — ВАЗ-2109, купил сам. На деньги бабушки. Потом появилась вторая, и на ней я уехал в Москву. Теперь в Петербурге я бываю не очень часто. Стучит ли мое сердце, когда я еду мимо собственной школы? Испытываю ли нужду, проходя мимо детского сада? Нет, наверное. Просто все это горячо любимое и родное. Сейчас, когда кто-нибудь везет меня по Петербургу, я получаю особое удовольствие, выбирая маршруты. Какие-то такие запутанные, неправильные, приводящие в тупик. Еду и перечисляю вслух ласкающие ухо названия улиц. По этому городу хочется бродить.

— Про Москву. Здесь тоже уже появились полюбившиеся места. Очень люблю Москву утром в субботу. Прекрасная. Можно пойти, прогуляться, невзирая на погоду: пошел и дошел куда хочешь. И Петербург — дом, и Москва — дом.

— Про настоящий дом. Он там, где твоя семья. Стены не важны. Боюсь говорить, что вот сейчас я здесь поселился, проживу всю жизнь, и похороните меня вон в той клубнике.

— Про семью. Это то, без чего ты не можешь существовать, то, что ты не можешь забыть. Никогда. Как Штирлиц, находясь на задании, всегда помнил, он — советский разведчик. На карте моей семьи жена и дети — это ЦАО, папа и его жена — СВАО, мама и ее муж — ЮЗАО, а бабушка и ее коты — ЗАО. У всех разное географическое положение и всех объединяю я, как метрополитен.

— Про брать и давать. От родителей и бабушки я взял очень много. Мы же все надеемся, что наши дети заберут от нас самое лучшее. Надеемся и боимся, ибо иногда некоторые прячут все самое лучшее в сейф. Теперь вот, кстати, отдавать приходится! Так неприятно смотреть в эти слезящиеся глаза, на эти позы отвратительные родителей и бабушки, когда они с мольбой пытаются поймать твой взгляд…

— Про друзей. В моей жизни остались старые друзья и появились новые. Люди, которым я доверяю. Вот с Антоном Комоловым и Ольгой Шелест теплые отношения со времен «Бодрого утра» на МТV. Палитра возрастов моих друзей — разная. Владимир Владимирович Познер, с одной стороны, с другой — сын Гарика Мартиросяна Даниэль.

— Про «Прожекторперисхилтон». Каждый из нас успевает соскучиться по остальным за время перерыва между выпусками. Мы все разные, и в этом успех программы. Хотя общие традиции, конечно, есть. Перед каждым Новым годом мы собираемся семьями и сравниваем, у чьей жены бриллианты больше. В этом году ожидается отчаянная схватка.

— Про мнение со стороны. Мне не наплевать, как я выгляжу. Счастливы те люди, которым все равно. Я же не водородную бомбу собираю, а потом испытываю, и никто меня не видит. Профессия обязывает. Совсем не хочется быть похожим на пещерного человека. И здесь я подразумеваю не только внешние признаки, но и далеко шагнувшее умственное развитие. По крайней мере, стремиться к этому, на мой взгляд, надо.

— Про гаджеты. Я большой поклонник компании Apple. У меня есть айфон, айпэд, аймак… Я стараюсь следить за новинками. И держать IPhone в руке мне очень приятно.

— Про внешность и уход за собой. Сколько приходится тратить времени на внешность? Я в этом смысле человек бессистемный. Возникло с утра желание — пошел и вколол литр ботокса.

— Про стиль одежды. Свой стиль называю осенний рококо. В какой-то момент даже думал, что откажусь от слога «ро», оставлю только «коко». Иногда, конечно, бывают провалы, такие как рубашка в Микки-Маусах или красные атласные штаны. Я вот не чувствую, что с чем можно надевать: какая рубашка к каким брюкам подходит. Хожу так целый день, и ведь никто ничего не скажет! Мы живем в мире, где плохо одетые люди вызывают: а) радость и б) возможность скрыть собственное фиаско.

— Про бабочки. Галстуки-бабочки? Я их коллекционирую, помимо собственной воли. Но допускаю, что в один прекрасный момент во мне перестанет биться желание носить бабочку. Сложу их все в гигантский костер и сожгу. А пока мне близок этот стиль выпускников и студентов американской Лиги плюща.

— Про Америку. Я очень люблю Америку. Надеюсь, мы с ними окончательно поругаемся. И в результате третьей мировой войны завоюем. А «Первый канал» туда переедет. В Америке меня подкупает отношение к людям другой расы, вероисповедания. Вот сидишь в кафе, мимо идет такой, и у тебя не возникает ни малейшего желания его ударить или оскорбить.

— Про путешествия. Предпочитаю ту страну, где теплее и больше солнца — Италию, Францию… Здесь солнца мне не хватает. Маршруты Чилингарова — не мой вариант. Отдыхать чаще всего ездим в январе. Это тот месяц, в который я работать и не могу, и не хочу. Время после Нового года — замечательное. Все уезжают. Снег. Гулять, читать старые газеты. За 20 минут — раз и приехал в любую точку города к друзьям. Наготовить так, чтобы открыл холодильник, посмотрел и… уже немного наелся.

— Про кашу. В детстве всегда любил манную и толокняную. Моя любовь к каше зависела от количества в ней варенья. И вот это, самое вкусное — островок варенья в море каши — оставлял напоследок. И вот, когда это Аральское море высыхало… С возрастом количество варенья уменьшилось. И каша поменялась — геркулесовая на воде. Встаю рано утром, ем ее без сахара, только немного соли и оливкового масла и… чувствую, что становлюсь здоровым человеком с правильно работающим желудком. И как будто бы ты не съедал на ночь палку сырокопченой колбасы, запивая ее лимонадом.

— Про здоровье. Врачей я скорее побаиваюсь. Чтобы маниакально следить за здоровьем, нужно быть четким уравновешенным человеком. Я не такой. Мне всегда нравится, чтобы была немножко лотерея: сам этот нарост отвалится или все-таки сходить к хирургу?

— Про секс. Странно, что вы про это меня спрашиваете, а про такие удовольствия, как наркотики — нет. Еще! Существует секс с мужчинами. Тоже вполне распространенное удовольствие. Есть оргии. Или оргии на награбленном добре на глазах связанной жертвы. Так и представляю себе: едешь на автомобиле с бандой наркоманов и падаешь в пропасть. А вы говорите, секс!..

— Про юмор. Я очень люблю смеяться. Практически себе в этом не отказываю. Вот с алкоголем совсем наоборот. Мне нравится процесс, но не алкогольное опьянение.

— Про вино. Вот это «налить чуть-чуть вина, поболтать, понюхать, попробовать»… Да, в ресторане можно. А дома-то что? Налил с горочкой стакан, так и — давай, мясо стынет! А «на стакан» я подсел во Франции. И теперь дома есть винный шкаф, в котором обязательно лежит несколько бутылочек вина. Кто-то дарит, что-то сам покупаю, когда еду из командировок. Я же знаю, насколько дороже вино стоит здесь, и фея жадности не дает пройти мимо магазина.

— Про гитары. Их штук десять — двенадцать. Нет, я их не коллекционирую, я их исключительно покупаю. Меня манит сам процесс обладания. Я над ними чахну. В пятницу с четырех до пяти вечера по расписанию я чахну над гитарами. Еще я на них играю периодически. Но на нескольких это делать невозможно, а чахнуть можно надо всеми сразу.

— Про музыку. Я — меломан. Люблю джаз, у меня есть небольшая коллекция виниловых пластинок. Слежу за современной музыкой. Мне везет, иногда по работе оказываюсь на концертах замечательных исполнителей. Вот, подзывает меня именинник и говорит: «Напомни-ка мне, Ванюш, кто это там в мою честь на сцене горло дерет?» А я и отвечаю: «Так это ж, Рианна, батюшка! Как велели». В декабре собираюсь пойти на концерт Пола Маккартни. Думаю, что будет все замечательно. Правда, что-то мне подсказывает, меньшее, что интересует сейчас Пола, мнение о нем небритого ведущего программы «Смак».

— Про бороду. Она у меня просто растет. Я бы назвал это скорее щетиной, чем бородой. У меня нет таких примет: отрастить бороду к Новому году. Хотя несколько раз мне удавалось отрастить бороду длиной, приближающейся к образу русского помещика.

— Про Новый год. Всегда дома. Всей семьей убиваем курицу, разливаем кровь по маленьким бокальчикам и пьем. Птицу сначала варим, затем обмазываем в яичном желтке, запекаем. Зажигаем свечи, достаем масонскую одежду и служим черную мессу. Бабушка не участвует, она с нами дистанционно по телефону… Сидит с трехлинейной винтовкой у окна и отстреливает зазевавшихся прохожих. Десятый наш десантный батальон!

Елена Красникова