Моя зарплата позволяет не думать о деньгах

Ведущий сразу трех рейтинговых программ на Первом канале Иван Ургант — самый недоступный человек нашего шоу-бизнеса. «Прожекторперисхилтон», «Смак», «Большая разница». Такое чувство, что Иван везде. Но фокус в том, что он не надоедает!

В обычной жизни Иван Ургант — редкий гость светских тусовок. В интервью о себе говорит мало, сплетен о нем еще меньше. По закону любопытства интерес к его жизни растет в арифметической прогрессии.

Ранним утром в будний день, когда Москва буксует в пробках, мы сидим в центре города в ресторане Владимира Познера (место встречи Иван выбрал сам!). Ждем самого обаятельного и привлекательного парня страны. Телеведущий опаздывает. Мы с ужасом рисуем в голове длиннющую пробку и боимся представить, во сколько появится Иван. Опоздание составило семь минут. Нет, это не Ургант, это Джеймс Бонд! Хотя не так давно мы слышали более удачное сравнение: если бы Онегин жил в наше время, его бы звали Иваном Ургантом!

Как раз в тот момент, когда мысли о Иване стали накладываться в голове, как мед на сахар, мы наступили на горло девичьим грезам и решили начать с недостатков.

«Пороков у меня хватает!»

— Иван, всем безумно интересно, какой вы на самом деле. Кроме шуток: есть ли у вас плохие привычки?

— Вы с надеждой спрашиваете или с разочарованием? Если честно, пороков у меня хватает. Случается, опаздываю на работу. Категорически не умею рано вставать. Моментально находятся отговорки, почему это не надо делать. Еще опаздываю, потому что я рассеянный. Могу собираться, собираться, а потом — раз, увидеть интересную книжечку, чуть-чуть почитать.

— Ваш имидж настолько безупречен…

— Насколько безупречен? — переспрашивает Иван.

— Мы бы не удивились, если бы вы сказали, что в свободное от работы время успеваете переводить бабушек через дорогу. Потом с блеском успеваете все, что мы видим на экране. Затем приходите домой, там — полная чаша. Красавица жена, дочка.

— Вы знаете, все мы рано или поздно станем бабушками или дедушками. Однажды мы будем стоять на краю оживленного потока машин, будучи не в состоянии перейти его и попасть в винный магазин. Так пожелаем же себе, чтобы нашелся смельчак, который подаст нам руку. Желательно с деньгами.

— Иван, нет ли у вас желания заняться вновь музыкой? (В юности Иван записал целый музыкальный альбом, а теперь «музицирует» исключительно в программе «Прожекторперисхилтон» на Первом. — Ред.)

— Знаете, я вот еду к вам на встречу, а в ушах звенит музыка. Пальцы еще в руках гитару держат. Это и объясняет странную, крючковатую форму моих пальцев. Я очень люблю музыку. Надеюсь, что со временем мне удастся что-то показать не только членам моей семьи, но и широкому слушателю.

— Все-таки интересно, остались ли у вас музыкальные материалы? Ведь вы в свое время серьезно собирались делать карьеру на сцене?

— Я очень хотел стать певцом в восемнадцать лет. На то было много причин. Я даже записал пластинку. Собственно, теперь она украшает мою фонотеку. Помню, как приезжал на сборные московские концерты. Выступал под фонограмму. Петь вживую было как-то неприятно и не принято. Первое мое выступление состоялось на съемках выпускного вечера. Знаете, такой формат концерта, когда где-то до трех ночи на сцену приглашаются артисты первого эшелона. А с трех до семи утра идут люди, которые имеют фонограмму, мини-диск и хорошую укладку. Я принадлежал ко второй категории. У меня была фонограмма и очень хорошая укладка. Голова настолько сильно просвечивалась сквозь волосы, что я напоминал человека, отдавшего лучшие годы жизни paботе на атомном реакторе. Вполне допускаю, что многие приглашали меня на концерты из жалости.

— Сейчас у вас идут репетиции в театре…

— Театральный проект продолжается. Не понятно, когда состоится, но работа идет. Я достаточно суеверный. Не люблю говорить о том, что будет. Гораздо приятнее говорить о том, что уже состоялось. Но предложению я очень обрадовался.

Шутки про евреев и Цекало

— Иван, бытует мнение, что с легкой руки «Прожекторперисхилтон» вновь вошли в обиход шутки про евреев?

— Я долго думал, кто из вас задаст мне этот вопрос. Предполагаю, вы кидали кости. Вам и правда кажется, что мы сильно педалируем эту тему? Обратите внимание: шутки про евреев, армян и Сашу Цекало появились гораздо раньше, чем программа «Прожекторперисхилтон»! Все очень просто: с экрана мы шутим про то, про что любим шутить в жизни. Я лично очень люблю еврейский юмор. Вы Вуди Алена почитайте. У него самый смешной юмор про евреев! Хотя еврейский юмор и юмор про евреев — это разные вещи.

— Про вас на самом деле ходят две легенды…

— Немного. Жаль! Какие же?

— Первая: Иван Ургант — это ужасно правильный, скучный человек. Вторая: Иван Ургант только играет роль ужасно правильного парня, а на самом деле тайно предается порокам…

— Я бы ужал количество легенд до одной: например, как я по всем правилам, рассчитав до мелочей, предаюсь скучным порокам. Например, сплю с мужчинами-аудиторами.

— В «Большой разнице» вы скорее занимаетесь конферансом, а не хотелось бы тряхнуть стариной и сыграть самому какую-нибудь миниатюру?

— Гораздо лучше, когда это делают люди, умеющие пародировать профессионально. А я предпочитаю в этот момент трястись от смеха.

— Скажем проще: кого бы вам хотелось спародировать?

— У меня нет такого умения — пародировать людей. Вот наш общий знакомый Гарик Мартиросян — потрясающий пародист. Считаю, что он мог бы стать великим в этом жанре!

— А если бы завтра сказали: «Иван, очень надо!» — кого вы бы выбрали?

— Кого плохо знают. Например, писателя Мамина-Сибиряка. А люди сидели бы в зале и с недоумением перешептывались: «Что это за человек на сцене? С горящей бородой!»

— Говорят, у ведущих в «Прожекторперисхилтон», «Большой разнице» астрономические зарплаты. А люди по части денег делятся на две категории: первые думают, где взять, вторые — куда вложить.

— Вы знаете, есть, наверное, третья категория, зарплата которых позволяет им не так часто думать о деньгах. Это то, к чему нужно стремиться. Вкладчик я никакой. Потому что я очень труслив и бережлив. А вот растратчик — да!

— Мы внимательно изучили вашу автобиографию в Интернете. Там есть информация, что в годы студенчества вы подрабатывали барменом. Помните момент, когда проснулись и поняли: «Она! Все круто изменилось!»

— Так не бывает. Чтобы человек проснулся и — раз! — стал известным. Слава богу, в моей жизни все было поступательно и плавно. Это позволило избежать заблуждений относительно своей роли в современной истории России.

— Иван, какая из последних покупок вас действительно порадовала?

— Вот рояль купил.

— Рояль — актуальная тема! Элтон Джон приезжал в Москву с красным роялем. А у вас какого цвета?

— Спасибо за эту параллель. Знал бы я, что у Джона красный… А так, прежде всего думал о звуке. Цвет для клавиатуры выбрал традиционный — клавиши белые, диезы черные.

— А в какой части вашего дома стоит рояль?

— Он пока стоит в магазине. Но скоро приедет. Там, где дома я планирую его поставить, сейчас временно спит человек.

«Боюсь утюгов!»

— Иван, вы не боитесь превратиться в шоумена, про которого говорят: «Включаешь утюг, а там Ваня Ургант!»

— Боюсь! Я вообще начал бояться утюгов. Если честно, мне бы очень хотелось не надоесть. В этом сезоне список программ «под завязочку». Даже если делают заманчивые предложения, приходится их отклонять. Делать это бывает сложно. Особенно когда ты долгое время хотел, чтобы тебя показывали по центральному телевидению.

— Иван, в программе «Смак» звезды на самом деле умеют готовить или им приходится вдалбливать рецепты?

— Кто-то действительно умеет, а кто-то нет. Я, например, очень люблю готовить. К сожалению, есть гости, которые не готовят. Но помочь им я не могу. Потому как не повар. Вот, например, приходил актер Анатолий Журавлев. Готовил блины. Скажу так: сам Анатолий выглядел намного лучше, чем блины, которые у него получились. Но на вкус они оказались превосходными! Вилле Хаапасало был недавно. И такой он приготовил рыбный суп! Я ночь не спал, думал об этом супе. Да и «Смак» не кулинарная программа. Еда — это повод поговорить. Если сравнивать нашу программу и программу Юлии Высоцкой, которую она блестяще ведет, это, как говорится, большая разница.

— Лично вы любите готовить какие блюда?

— Я много чего люблю готовить. Вот мы сейчас разговариваем, а я думаю про ногу…

— Голенка?

— Я не любитель польской кухни. Голенка — так называли подвыпивших учениц, когда я учился в школе. Прямо сейчас в моей домашней духовке находится баранья нога. Как ни пытался, но ноги более крупных животных не помещаются у меня на кухне.

«Я не настолько хорош…»

— Иван, а вам приходилось в жизни выяснять отношения при помощи кулаков?

— Бывало. Я не настолько хорош, насколько вы обо мне думаете.

— Можете вспомнить, сколько вам было лет?

— Ну, юность… У всех бывало. Пришел домой пьяный, подрался с матерью. Если честно, в последнее время все конфликты разрешаются не при помощи драк, а при помощи хорошего, грамотно составленного анонимного письма. Хотелось бы мне сейчас рассказать вам, мол, была в моей жизни история, когда я однажды увидел, как трое хулиганов обижают октябренка. И я, наматывая на руку велосипедную цепь, сплюнул для храбрости и пошел на них с кулаками. Но в таких ситуациях я чаще притворялся слепым мальчиком и по стеночке бежал в сторону метро.

— У вас есть охрана? На мероприятиях вы рискуете…

— Охраны у меня нет. Что может произойти на публичном мероприятии? От чего меня надо охранять? Охрана нужна, чтобы сдерживать толпу на концерте. А мне зачем?

— Хорошо. А спортом вы занимаетесь?

— Кручу обруч, чтобы линия талии прорисовывалась. Иногда хожу в спортивный зал, но не всегда. Вот тоже к разговору о моих пороках: я, к сожалению, очень ленив.

— А соблюдаете диету, придерживаетесь режима?

— Стараюсь. Вот еще один мой недостаток! Я же люблю готовить не просто так! Просто я потом еще поесть это люблю. У нас тут было путешествие по Франции с Познером, я до сих пор аллохол пью. Я, к сожалению, не умею правильно питаться. Есть люди, которые умеют держать себя в руках. А я начинаю поправляться не потому, что ем сладкое, а потому, что я ем в таком количестве.

«Хороший отец»

— Иван, какой вы отец?

— Я хороший отец.

— Вам хватает времени на семью, на детей?

— Если честно, нет…

— А как вы думаете решать этот вопрос?

— Ну как его решить? Времени никогда никому не хватает. Я не знаю людей, которым хватает времени на семью.

— Вы согласны с тем, что, если человек очень занят, от этого отношения в семье только крепче, все ценят редкие минуты, проведенные с близкими?

— Конечно, согласен. По статистике, самые крепкие браки, когда люди знакомятся в загсе, а в следующий раз видятся уже на серебряной свадьбе.

— Вы закрыты в отношении личной жизни. Почему?

— Есть люди, которые не просто рассказывают и показывают журналистам свою личную жизнь, а, я бы даже сказал, выворачивают. Можно сказать, что это интимная часть меня, поэтому я об этом стараюсь не говорить.

— Хорошо, тогда абсолютно безобидный вопрос про воспитание детей. У вас есть оригинальная система воспитания?

— Я бессистемный человек. Полагаю, чтобы дети хорошо росли, надо их очень сильно любить. Это не значит, что их нужно баловать, просто любить! Во-вторых, я считаю, с детьми нужно выстраивать отношения по принципу равного партнерства, нежели чем по принципу «папа — дети». То есть не когда ты говоришь своему ребенку: «Давай закурим и обсудим твою двойку по чтению!» — а когда уважаешь его мнение, его как личность. И мне кажется, что это дети чувствуют и ценят. Особенно когда у них есть право голоса, совещательного голоса. Меня вот мама так воспитывала. И, как мне кажется, мама оказалась в этом смысле совершенно права.

— Как удержаться, чтобы не избаловать детей?

— Это непросто. Нет ничего хуже избалованных детей. Меня тоже баловали в детстве. Особенно бабушка. Но в то же время у нее получалось быть строгой. Просто нужно помнить о том, что степень твоей любви к ребенку оценивается не производителем сапог, не стоимостью портфеля и не дальностью перелета в отпуск, а чем-то еще. И главное, когда это понимают сами дети.

— Донимают ли вашу семью поклонники Ивана Урганта, особенно вашу жену?

— Не особенно. В основном это бывает, если у артиста поклонники — очень юные люди. У рок-музыкантов, поп-артистов. Конечно, есть процент не вполне здоровых людей, но мне в этом смысле везло. Если людям симпатично то, что я делаю, то они ко мне подходят и на хорошем русском языке говорят мне об этом. Пару раз я, конечно, видел на балконе соседнего дома голых немолодых людей с плакатами: «Ваня, уйди из семьи!»

— Если бы вас поставили перед выбором. Мол, есть любовь, слава и богатство. Но надо выбрать что-то одно. Что?

— Хотел бы я узнать адрес этого учреждения, где предлагаются такие выборы! Даже не знаю… Как три коня, они тянут меня в разные стороны… Думаешь, вроде бы любовь. Потом думаешь, да нет… слава! Потом думаешь, да ну эти любовь и славу — вот же богатство, возьми! Как вы думаете, что я выберу?

— Любовь?

— Вы бы что выбрали?

— Любовь!

— Слушайте, по-моему, для всех для нас ответ на этот вопрос очевиден! Что же вы задаете мне такие вопросы?!

— Если честно, мы думали, что вы выберете славу, но неудобно было сказать…

— Серьезно? Мне кажется, что навряд ли найдется человек, который откажется от любви. Не то чтобы слава с богатством важны, но как же без любви? Как же без нее-то, матушки нашей, кормилицы?

— А что в вашем понимании любовь?

— Эх, сколько было бы у меня ответов, если бы вы спросили, что такое богатство и слава! Если человек может объяснить, что такое любовь, то вряд ли он знает, что это. И когда он это почувствует, то объяснить этого не сможет.

— Была ли в вашей жизни несчастная любовь?

— Нет.

— Вы считаете, после развода нужно сохранять хорошие отношения с бывшими?

— Думаю, что нужно пытаться. Мне кажется, если есть такая возможность, то нужно остаться в добрых отношениях…

Мария РЕМИЗОВА, Раиса МУРАШКИНА. Комсомольская Правда.