MAXIM: К ответу!

Похоже, этого парня можно назвать самым остроумным телеведущим нашего времени. Он еще очень молод, его все любят, у него дома даже есть ударная установка! Ты тоже ему ни капельки не завидуешь?

Прошел период, когда я был самым младшим в компании.

— Ты когда-нибудь считал, сколько стоит одна шутка от Ивана Урганта?

— Четыре часа шуток, пять — их стоимость мне проще считать, чем одной. Хотя некоторые подходят и говорят: «Иван, мы знаем, вы ведете мероприятия. Нет ли сейчас возможности за три доллара услышать две шутки?». Я никогда не соглашаюсь на это. Если только старенькую. Дело в том, что у меня иногда бывает сейл, когда я устаревшие, известные, уже пошученные отдаю задешево.

— Ты, наверное, как полагается, очень мрачный человек в жизни?

— Я не могу причислить себя к тем людям, про которых говорят: «Ну конечно, знаем! Так-то он веселый, а на самом деле…». У меня очень веселая семья, очень веселые близкие, даже чересчур веселые, друзья тоже. Мы все очень любим пошутить да посмеяться.

— Ну, тебе и годочков-то еще пока… Поговорим лет через двадцать. Ты такой всеобщий любимец, а есть что-то, в чем тебе не позавидуешь? Кроме того, что ты карлик — просто выезжаешь за счет каблуков.

— Ты забыл про мой цвет кожи. Я карлик-негр. В других странах люди хотя бы с половиной этих качеств занимают высокие государственные должности, но мне тяжело. Уходит колоссальное количество времени на камуфляж.

Хит-лист героя

Любимый писатель: Сергей Довлатов

Любимый фильм: «Трудности перевода»

Любимая группа: Coldplay

— Вань, а у тебя есть комплексы? Так, по-честному, по-мужски?

— Есть, конечно. И речь идет, как я понимаю, не о комплексах упражнений йоги, которые я делаю каждое утро. Комплексы — это такие страхи, уже зачерствевшие. Я боюсь, что вдруг раз! — и все закончится. У тебя нет такого? Ты не боишься, что у меня все закончится? Страх, что пропадет то прекрасное ощущение, то дело, которое у тебя получается, и это доставляет удовольствие некоторым людям помимо тебя. Самое страшное — что люди потеряют от этого радость. Есть еще более страшный вариант, когда все потеряют, а у тебя, наоборот, она усилится. Во всяком случае, есть примеры, когда человек, упиваясь и наслаждаясь собственным творчеством, не доставляет никому удовольствия, кроме самого себя. Этого я, конечно, опасаюсь. А еще комплексы, касающиеся… я ведь так есть люблю! А потом думаешь — вот выйдешь ты на пляж, а все скажут: «У-у-у, да ну его». «Отойди отсюда», — скажут. И в такие моменты я сразу начинаю искать телефон, чтобы записаться в фитнес-клуб. И даже минут десять этих поисков как-то успокаивают.

— В «Прожекторперисхилтон», самой смешной передаче нашего телевидения, бывает, что и несмешные шутки порой проскакивают. А вы над ними долго смеетесь, хотя явно понимаете, что не смешно. Не стыдно в эти моменты?

— Я никогда не смеюсь, когда мне не смешно. А остальные — идиоты. Что я могу с ними сделать?

— А за деньги?

— За деньги — с удовольствием. Это меняет все в корне. Меняет приоритеты, юмористические в том числе. Выходят совершенно другие вещи на первый план. Такие, как доблесть, честь, совесть. Но внутри программы — Прожекторперисхилтон«, несмотря на то что мы получаем деньги за эту программу, мы честны. В жизни бывают моменты, когда ты смеешься из уважения…

— На похоронах обычно…

— Вспомни себя на приеме у Шкулева. Сколько раз мы слышали твой заливистый хохот из кабинета!

— Я и жонглирую в эти моменты!

— Но когда никакого уважения к людям не испытываешь, как в ситуации с ведущими «Прожекторперисхилтон», туг, если смешно, смеемся, если нет — то нет.

— А кто для тебя идеал в жанре юмора?

— Ну, таких людей много. Я не могу назвать идеал, но у меня есть пример. Пример моего папы. Есть пример моего дедушки. Есть ныне живущие замечательные люди, такие как Александр Анатольевич Ширвиндт. Я обожаю людей, которые умеют шутить с серьезным лицом. Из классиков — Вуди Аллен. Гоголь. Безусловно, Жванецкий. Довлатов — трижды безусловно. Это мой кумир. Я довлатоман.

Что там? Тонет ледокол с геями? Не, за это у нас отвечает Человек-визажист!

— Может, ты сам испытываешь тягу к писательству?

— Надо писать тогда, когда ты не можешь не писать. Вот я совершенно спокойно могу не писать, если мы говорим о попытке претендовать на литературу. Писать песенки и шутки — немножко другое. Я слишком люблю литературу. Надо иметь талант или быть абсолютно уверенным, что он у тебя есть. Вот именно поэтому я и не пишу. По этой же причине я не преподаю, хотя поступают предложения проводить мастер-классы. Я отвечаю жестким, категорическим: «Перезвоните мне в четверг, может быть, если будет время, сейчас, к сожалению, не могу говорить, заправляю машину».

Раньше каждый год, первого января, я брился наголо!

— Когда ты в последний раз был в метро?

— Если от меня не пахнет метрополитеном, это не значит, что я там не был очень давно. Год назад организаторы по ошибке пригласили меня в другой зал, а мероприятие начиналось через полчаса совершенно в другом месте. И я рванул. Мы все недолюбливаем метро из-за некоторых сопутствующих моментов, связанных с запахами, со спящими людьми. Хотя кто не спал? Я спал, причем не внутри метро, а снаружи, потому что метро еще не открылось. И спал на теплых дверях… Вот я сел в последний вагон и углубился в несуществующую книгу. Главное — заставить самого себя поверить, что она есть. Я вспомнил фильм «Люди Икс» и человека, который мог принимать форму окружающих предметов, и старался максимально раствориться. Связано это не с тем, что «ах, лишь бы меня не узнали, ведь еду здесь я, с небосвода упавшая звезда», а с тем, что обычно узнавание сопровождается моментальным переходом на «ты». А я не люблю, когда незнакомый человек мне говорит «ты». А если в руке недопитая бутылка пивка и еще крик: «Санек, посмотри сюда!..» Но я сам находился в подобной ситуации, когда был на Олимпиаде и увидел своего кумира, игрока Dream Team 1992 года Клайда Дрекслера. И я ничего не мог с собой сделать. Я заплетающимся языком выговорил его имя, что не так просто оказалось, и сказал: «Мистер Дрекслер, здравствуйте!» И он протянул мне свою большую смуглую ладонь, и мне было так приятно!

— А как ты откосил от армии?

— Выяснилось, что я по состоянию здоровья не очень прохожу. И дело не в том, что я карлик. Я очень хотел служить! Еще мне не исполнилось восемнадцати, а я каждое утро просыпался и спрашивал: «Мама, когда же мне исполнится восемнадцать? Мамочка, скорей бы мне служить, скорей бы в армию! Собери мне вещи». Мама говорит: «Тебе просто в армию или в нашу конкретно, российскую?» — «Именно в нашу. Я хочу какой-нибудь дедовщины! Мам, ударь меня чем-нибудь!» Но судьба отвела меня от этого. Это было такое опустошение внутреннее… Я прихожу на первый медосмотр, и мне говорят: «А вам не надо служить, через месяц приходите и забирайте военный билет». И у меня даже ружье деревянное в руке опустилось, буденовку снял и лошадку уронил, на которой приехал и которую собирался тоже взять с собой служить, потому что хотел служить в конных войсках. И я говорю: «Нет?» — «Нет. Протез надевайте и идите».

— Ты такой небритый все время! Почему? Ты хочешь выглядеть взрослее?

— Я очень не люблю бриться. Я раньше выбривал себе эспаньолки разные, лет в восемнадцать-девятнадцать, у меня были длинные бакенбарды такие — в общем, я всячески напоминал Росомаху из «Люди Икс». Образ моего бритого лица я называю «поповский сынок» почему-то. Поэтому я такую легкую небритость сохраняю. Мне нравятся несколько вещей, которые не могу себе часто позволить, а именно: не брить бороду и бриться наголо. Я давно этого не делал, но раньше в каждый Новый год, первого января, я сбривал волосы на голове. Это фантастическое ощущение!

— Самое экстравагантное проявление женского обожания, которое ты испытывал?

— Меня удивила моя жена, которая подарила мне на день рождения барабанную установку. Просто я был единственным человеком, который знал, что мне очень нужна барабанная установка. И это меня повергло в какое-то исступление. Когда через день рождения жена подарила мне бас-гитару, это тоже удивило. Но барабанная установка… Я не думал, что есть на свете человек, который подарит мне на день рождения барабанную установку, и, более того, что этот человек окажется женщиной.

Хит-лист героя

Любимая еда: бесплатная

Любимый инструмент: гитара

Любимый город: Санкт-Петербург

Любимый актер: Филип Сеймур Хоффман

— Ты был самым смешным мальчиком в классе?

— Я был из тех мальчиков, которым казалось, что они очень смешные. Однажды я что-то такое брякнул на уроке биологии, и учительница разбила об мою спину и голову портрет какого-то очень известного биолога в стекле. То ли Вавилов, то ли кто-то. Это произвело впечатление! Это было не столько больно, сколько необычно как-то. Пожалуй, так близко к биологии я не подходил ни до, ни после.

— А можно ли научиться шутить?

— Я считаю, что ставить себе такую задачу и откликаться на объявления «Курсы юмора и шутки в 204-й комнате, спросите Александра Цекало» не нужно. Нужно читать, смотреть кино, узнавать… И это работает. Тренировать память.

— Ты бы согласился выступать на съезде «Единой России»?

— Странно выступать на съезде «Единой России», не являясь ее членом. Дело в том, что я человек далекий от политики. Вступая в любую партию, ты должен испытывать непреодолимое желание это сделать и не мыслить существования без этой партии. Как с писательством. В ином случае это называется конъюнктура. Заведомая ложь самому себе и окружающим. Или у этих поступков есть иные причины.

— А есть такие мероприятия, которые ты из принципа не согласился бы вести?

— Конечно. Например, праздничный концерт, посвященный дню рождения Гитлера.

— Так это не ты был, что ли? Цекало, наверное…

— Праздничные концерты и народные гулянья по этому поводу, которые стали уже доброй традицией в некоторых регионах нашей страны. Мне кажется, список этих мероприятий понятен интеллигентным, здравомыслящим людям. И перечислять эти акции — воровать время у ваших читателей, которые могли бы уже несколько минут наслаждаться фотографиями обнаженной Анны Старшенбаум.

— Ты стал отцом. Ощущение отцовства совпало с твоими ожиданиями?

— Я давно хотел стать отцом. Это очень значимое событие, и степень его значимости мне предстоит еще оценить.

— Тебе тридцать один сейчас. Что ты понял к этому возрасту, чего не понимал в двадцать один?

— За эти годы произошел селекционный отбор в плане знакомств и друзей, этот круг определился, в него добавляются люди. Прошел период, когда я был самым младшим в компании. Пришел период, когда я могу сказать, что некоторым моим друзьям исполнится пятьдесят лет, и это кажется мне сногсшибательно и дико. Стало меньше свободного времени. И еще одно печальное открытие, с которым ты сталкиваешься: скорость жизни стремительно увеличивается. Страшно это понимать. И все говорит о том, что нужно находить время, чтобы играть на ударной установке, которую мне подарила жена!

Интервью: Александр Маленков, фото: Юрий Кольцов, журнал Maxim.